Когда во время концерта Вику Цыганову покидают силы, она, топнув стройной ножкой и подарив залу «фирменный» шальной взгляд, запевает: «Балала, балала, балалайка, для души моей русской сыграй-ка!». Именно с этой песней понемножку силы и возвращаются. А значит, можно исполнить что-нибудь серьезное. И тогда в зал летят слова: «Господа, вся Отчизна в дыму, но победа за флагом Российским...» Впрочем, не будем пока о сцене...

- Вика, тебя, вроде бы, можно поздравить, ты наконец-то официально стала Цыгановой...

- Да, мы с Вадимом расписались. Но мужем и женой стали еще два года назад, обвенчавшись в церкви. И нам бы даже в голову не пришло обращаться в загс, если бы не квартирный вопрос. Я выписалась из своей старой квартиры, к Вадиму меня не прописывали, и на какое-то время я превратилась в бомжиху...

- Вадим - москвич?

- Нет. Он у нас парень донской, из Волгодонска.

- Как же свела тебя судьба с человеком, который стал не только твоим мужем, но и продюсером, автором стихов к твоим песням?

- Мы как-то сразу поняли, что предназначены друг для друга. У Вадима и у меня шесть лет назад случились тяжелые личные трагедии. Я и он, два одиноких, непонятых человека, встретились и спасли друг друга. С тех пор Вадим - мой ангел - хранитель...

- Где же вы познакомились?

- В Москве. Я в то время нигде не работала. Был у меня такой период.

- Знаю, что ты родилась на Дальнем Востоке, в Хабаровске. А твои родители до сих пор там живут?

- Пока, но я строю дачу в Подмосковье и мечтаю о том, чтобы они переехали туда жить, поближе ко мне... Нет, к эстраде они не имели никакого отношения. Мама всю жизнь проработала заведующей в детском садике, а папа был морским офицером.

- В такой семье ты, наверное, была в школе отличницей?

- Да нет. Я отличников вообще не люблю... Так что в друзьях они у меня никогда не ходили. Дружила все больше с мальчишками, причем самыми красивыми. А в детских играх всегда была матерью, старшей сестрой, то есть человеком, к которому относятся очень уважительно.

- То есть с тобой можно было иметь дело, только если были «самые серьезные намерения»?

- Ну да. А поцеловалась я впервые, по нынешним меркам, очень поздно - в 17 лет.

- Ну а студенческая жизнь?

- Это один из самых ярких отрезков в моей биографии. Я закончила дальневосточный институт искусств, театральный факультет. Так что настоящая моя профессия - актриса драмы и комедии. Мне повезло: у меня были великолепные педагоги. И вообще по жизни так особо никто не обламывал. Хотя после окончания вуза пришлось несладко. Я до безумия хотела работать в Москве. Но денег хватило только на то, чтобы поселиться в железнодорожной (самой дешевой) гостинице Рязани. И вот каждый день отправлялась я в столицу, ходила из театра в театр. «Актриса? С Дальнего Востока? А где это?» - спрашивали меня перед тем, как дать от ворот поворот. Но потом все же повезло, и меня взяли в Еврейский театр. А уж оттуда попала на эстраду.

- Что так? В театре плохо жилось?

- Вообще-то, я петь любила с детства. И музыкальную школу закончила, и в хоре выступала, да и дома у нас все поют - прямо как в цыганском таборе. Кстати, и сестра у меня в Хабаровском театре музкомедии работает. А в профессиональном плане - на эстрадной сцене меньше зависимости от труппы, от режиссера и больше возможностей проявиться самому.

- Как жилось в театре?

- Знаете, я попала туда в 85-м году. Как раз наступила пора спада театральной жизни. Я мечтала о театре, жила им, сколько себя помню. Даже копила деньги, чтобы съездить в Москву или Ленинград и посмотреть лучшие спектакли. Но, увы, к моему приходу в труппу все изменилось, а киснуть в болоте и зарастать ряской - не по мне. Вот и пустилась в вольное плавание.

- И стала популярной певицей с этаким ярким разгульно-русским имиджем

- Популярной, популярной... Пустые слова. Вот если бы я была артисткой кабаре, то, наверное, закинула бы сейчас ногу на ногу, затянулась сигареткой, хлопнула ресницами и сказала: «Ну что ты, девочка, можешь знать о популярности?» Нет, не хочу звучных слов об успехе, громких титулов. Было бы достаточно, если бы про меня просто сказали: «Она - хороший человек». Ну а что касается имиджа, то мне его специально никто не создавал. На сцене я - идеал для самой себя: смелая, отважная, одержимая, оптимистичная. В жизни все немножко не так, хотя сила воли у меня есть.

- «Эх, жизнь одна, наливай вина», «Я сегодня одна: ни трезва, ни пьяна», «Один раз живем - вино-водку пьем»... Похоже, что вино-водочная тема проходит в твоих магнитоальбомах красной нитью. В народе даже начали ходить слухи, что русская водка действительно сгубила Вику Цыганову...

- Пусть говорят... Кстати, водка - самый нормальный напиток. Я ее зауважала, когда у меня один раз чуть крыша не слетела. Если надо вырубиться, забыть о неприятностях, на все «положить с прибором», тогда в спиртном тоже может быть спасение. Только к нему часто, конечно, не стоит прибегать.

- Интересно, а ты любишь петь во время застолья?

- Безумно люблю. Я вообще в отличие от многих наших певцов люблю это дело. И могу, как Кобзон, петь без передышек. Вот мы с Вадимом недавно ездили в Венецию залечивать мою депрессию. Это было просто чудо! Я ходила по городу босиком и пела песни прямо на улице, а итальянцы мне аплодировали. А однажды вечером мы сидели в ресторане и ели, как говорит Вадим, всяких морских гадов. В конце вечера мне ужасно захотелось попеть, и я как начала... А потом заметила, что из кустов за мной кто-то с интересом наблюдает. Это оказался сторож знаменитого старинного театра Гольдони. Он привел нас туда, зажег везде свет, и я, босая, пела на этой уникальной сцене в пустом зале. Я тогда была бесконечно счастлива!

- Ты азартный человек?

- Да, очень. И поэтому боюсь, как огня, карт, наркотиков, прочих подобных дел. Я ведь девушка немножко без тормозов.

- И когда в последний раз они отказывали?

- Стараюсь, чтобы со мной подобного не происходило. Если случается, то только в нашей жизни с Вадимом. Без особых последствий, кстати. Вообще, у меня легкая рука. Когда я ухаживаю за больными людьми - они быстро выздоравливают...

- Вика, если ты пользуешься французскими духами, то, наверно, в стиль в одежде предпочитаешь классический?

- Нет, спортивный. Джинсы - это то, что надо.

- Но у тебя ведь есть любимое вечернее платье?

- Всего одно. Черное. Неимоверно узкое и неимоверно короткое. Я хожу в нем маленькими шажочками и каждую секунду боюсь, что оно прямо на мне возьмет и разойдется по швам.

- Тебя легче представить скачущей на коне или выпивающей на фоне березок, чем выступающей в каком-нибудь прокуренном ночном клубе.

- На лошадях я ездить не умею. Боюсь их так же, как и собак. А в ночных клубах иногда выступаю. Это меня не унижает, не оскорбляет и не пугает. Среди людей, которые сидят, уткнувшись в свои коктейли, вдруг замечаешь пару живых, заинтересованных глаз. Вот и цепляешься за них, а дальше раскручиваешь, заводишь и остальную публику. Это ведь моя работа.

А вообще-то, я - не человек тусовки. Мне кажется, что она разрушает личность. Если человек считает себя художником и серьез но относится к жизни (а мне хочется верить, что я именно такова), то надо сохранять свою душу, а значит- бежать от тусовки, как от чумы.

- Значит, светские приемы в шумные сборища тебе не по душе?

- Гораздо больше я люблю тепло и уют собственного дома. Обожаю готовить первое. Например, борщ с фасолью. Мясо не люблю, да и готовить не умею.

-Диета?

-Нет у меня никакой диеты. Я просто прислушиваюсь к своему организму, который в основном предпочитает овощи: картошку, редьку, редиску.

-А к Богу ты давно обратилась?

- Недавно. Мы крестились с Вадимом уже взрослыми людьми. Два года назад это было. А через несколько месяцев после этого повенчались. Я чувствую, что стала другим человеком. И теперь, когда лукавый склоняет к каким-то нехорошим поступкам, Господь напоминает, что на мне крест и надо поостеречься. А вообще, это очень интимная тема, о ней не стоит много разглагольствовать.

- Ты скрываешь свой возраст?

- Нет, мне 30 лет. Я говорю об этом открыто, потому что мой репертуар не предполагает желторотости. Напротив - некую мудрость и опыт... Знаете, иногда кажется, будто прожил гораздо больше лет, чем есть за плечами, а иной раз чувствуешь себя совершенно беспомощной и маленькой. Вот недавно была у меня жуткая депрессия: проблемы одна на другую наложились, да еще Москва давит - сейчас в ней стало очень тяжело жить. Но, чтобы о тебе не забыли, нужно быть в столице. И выручает только то, что удается выезжать на гастроли, менять обстановку, быть ближе к природе, в других климатических условиях.

- Зачем же тогда вы поселились в самом центре?

- Я всегда очень любила Тверскую. Еще с пяти лег, когда оказалась здесь впервые. А потом, у нас большой актерский дом, где жили многие знаменитости, - от этого как-то легче становится, да и квартирка у нас тихая, уютная, в ней совсем не слышно городского шума.

- Какие тебе дома снятся сны?

- Чаще - страшные. Вот недавно снился один сон про чудовищнуюэпидемию. Как будто я выхожу в зал, а на сцене лежат трупы. И такое ощущение, что никто спасением жизней не занимается. Ко мне под ходит какая-то медсестра и говорит: «Вы не волнуйтесь. Вас-то мы спасем обязательно». Потом вижу Волгу - ужасно грязную. В воде валяются какие-то бочки, шины. И люди, как ненормальные, - в реку, и им почему-то это очень нравится... Я иду в больницу. Там полнейшая разруха: окна разбиты, повсюду разбросаны пробирки, реактивы. И вот идет какой-то врач, похожий на Шаляпина, в шубе с бобровым воротником. Он говорит мне: «Да не переживай ты. Все будет хорошо. Я знаю свое дело...»

- Я, конечно, не психолог, во мне кажется, что кошмар тебе приснился чересчур общественный.

- Знаешь, может быть, в меня заложена какая-то особая генетическая формула. Потому что, когда в церкви я начинаю молиться не за папу, не за маму, а именно за Россию, меня начинает здорово пробирать: боль в груди смешивается с каким-то озарением.

- Какие свом мечты ты еще не успела осуществить?

- Я с детства хочу иметь много детей.

- Что же мешает?

- Всему свое время. К этому надо тоже прийти и серьезно приготовиться. А первый шаг я уже сделала: бросила курить. Не хочу, чтобы мой ребенок расплачивался за мой грех. И еще мне кажется, что ребенок и в творчество мое принесет совершенно иную Краску. И в некоторой степени отвлечет меня от творческого фанатизма. Я ведь Скорпион по гороскопу. А вторая мечта - Очень много страданий пришлось на долю России. Но я надеюсь, что наша страна все-таки выкарабкается из смуты…. должна выкарабкаться...

Беседу вела Анна Головкова, «Частная жизнь», №14, 1994 год