В село Мышецкое мы ехали очень долго. Вдоль немыслимых проселочных дорог, размытым только что прошедшим ливнем, паслись коровы. Вместе с бесстрастным пастухом они удивленно наблюдали за тем, как «городские» люди то и дело вылезали из забрызганной грязью машины, чтобы вытолкнуть ее из очередной лужи. На счет «25» машина выезжала, обливая грязью своих спасателей, но только для того, чтобы через метр снова завязнуть в грязи. И только после полутора часов купания в грязи случайный местный житель нам пообещал, что до села Мышецкое осталось совсем чуть-чуть. Честно говоря, нам было уже все равно. Мы просто хотели добраться хоть до какого-то домика. Или сруба. Или скамеечки. Но то, что мы увидели, поразило наше воображение. Это был оазис. Оазис цивилизации.
Шок прошел только благодаря гостеприимству хозяйки этого оазиса – Вики Цыгановой. Она усадила нас перед камином, взяла на руки кошку и сказала: Спрашиваете». Что я и стала делать.

— Вы давно живете в этом доме?

— В конце мая прошлого года мы стали жителями села Мышецкое.

— Не скучаете по городу?

— Абсолютно нет. Да и потом, от Москвы никуда не денешься. Ездим на работу, ходим в театры, на концерты. Но каждый раз, когда я приезжаю в город, меня согревает мысль, что я вернусь сюда, домой.
Дом — это наш с Вадиком совместный творческий проект. Такое творчество иногда занимает целую жизнь. Сделаешь одно — хочется другое, потом третье. А если уже все сделано, надо строить что- то новое. Но нам до этого еще далеко. Мы еще не закончили внутреннюю отделку. Поэтому в доме немного пустовато.

— Зато у Вас в доме потрясающая акустика. Наверное, очень хорошо петь.

— Да, здесь голос звучит божественно прекрасно. Но это из-за того, что дом еще не до конца оформлен. Нет еще занавесок, много пустого пространства. Я специально не захламляю его, потому что не хочется, что бы в нем были случайные вещи. Каждый предмет должен нести свою энергию, свое тепло. А пока дом пустой — я наслаждаюсь звучанием голоса. Ведь этим голосом он и построен! Каждый раз, когда обхожу свои владения, думаю: «Господи, сколько же раз мне пришлось спеть, чтобы такое отгрохать!»
Один раз мой очень хороший друг сказал мне: “Вика, я тебе желаю, чтобы следующий дом, в которым ты будешь жить, был бы дворцом». А вы знаете, почему цари жили во дворцах? Потому что там их окружало огромное количество красивых, дорогих вещей, сделанных великими людьми — художниками, скульпторами. Это же своеобразный музей — музей красоты, таланта. Такой дворец навевает только высокие чувства и высокие мысли.

— А Ваш дом наполняет Вас высокими чувствами?

— Пока что он — моя крепость. Не музей, не дворец. Это крепость, в которой я нашла необходимый мне покой, Я чувствую, как мой дом возвращает мне те силы, которые я потратила на работе. Он возвращает мне положительные эмоции. И хотя еще многое предстоит доделать — вот участок еще не благоустроен, дом как следует не обставлен, но услышишь, как в соседней роще за поет соловей — и забываешь обо всем. Даже о том, что клумбы еще не посажены. А вот когда еще и клумба зацветет — это будет рай!

— Вы сами будете ее сажать?

— Не знаю, вряд ли. Но часть такой работы я люблю делать своими руками. И хотя у меня есть домработница, я не гнушаюсь что-то помыть, что-то сделать. Это уводит от проблем.

— А есть ли у Вас в этом доме самое любимое место?

— Есть. Даже несколько. Во-первых, это моя сауна. Я там провожу довольно много времени. Закрываюсь на весь день, делаю маски, парюсь в сауне, купаюсь в джакузи. У Вадима характер быстрый, и он не любит сидеть подолгу на одном месте. А я с удовольствием посвящаю себе целый день. Пью чай. Думаю, анализирую, потихонечку пою.
Еще одно любимое место — мансарда. Там стоит большой-большой тренажер, на котором занимаюсь. Чаще всего я там тоже одна. Привожу себя в порядок. Танцую. И еще я очень люблю спальню. Да, у нас есть веранда, где я слушаю соловья. Одна. Или с Фросей. Фрося — наша кошка. Она пришла сама. Прямо в дом. Я не могу сказать, что верю в приметы, но считаю, что если кошка приходит сама, значит, она должна остаться. Такие кошки приносят счастье. Фрося — лицо нашего дома, его глава.

— А если серьезно, кто реальная глава дома: Вы или Вадим?

— Вадим, естественно. Я считаю, что задача умной женщины состоит в том, чтобы не мешать мужу, не бороться с ним за первенство, а, наоборот, быть опорой. А мы свои ми капризами им часто мешаем, уводим их в сторону от главной цели, от творчества. Женщина способна только родить ребенка и помочь мужчине делать все остальное. Я знаю, что со мной многие не согласятся. Но мужчин надо слушаться.

— А Вы слушаетесь мужа во всем?

— Бывают разные ситуации. Даже батальные. А через некоторое время после ссор я понимаю, что Вадим был прав. Мужчина смотрит в корень, и поэтому его правота проявляется только через какое-то время. Они, конечно, главнее. На них лежит больше ответственности. Перед людьми, перед семьей, перед Богом. Им труднее.

— У Вас в доме много икон. Вы религиозный человек?

— Да, безусловно. У каждого человека свой путь к Богу. Без веры жизнь не имеет никакого смысла… И когда меня охватывают какие-то сомнения, я просто начинаю молиться. И становится легче.

— А вера не мешает Вам увлекаться занятиями астрологией?

— Астрология — это наука. Я занимаюсь ею на любительском уровне, но ничего не высчитываю, ничего никому не предсказываю и тем более не пытаюсь узнать свою судьбу. И потом, звезды тоже принадлежат Богу. Рождение Иисуса было предсказано по звездам. И есть очень много икон, где изображены все знаки зодиака. А для меня занятие астрологией — это удовлетворение любопытства. Ведь я родилась под очень странным сочетанием знаков. Я скорпион, а появилась на свет в год кота. И мне интересна даже не сама астрология, а психология знаков. Когда знакомлюсь с человеком, я строю с ним отношения, исходя из того, кто он по гороскопу.

— А со своим знаком Вы до конца разобрались?

— Скорпион — это очень тяжелый знак. И у меня сложный характер. Он бывает ангельским, а бывает просто не выносимым.

— Мужу, наверное, достается?

— Достается всем, и больше всего мне самой. Потому что помочь мне выбраться из плохого состояния не может никто. Только я сама — силой воли и с Божьей помощью. Прошу его меня отпустить, не искушать. И вот если я справляюсь с этой ситуацией, все вздыхают с облегчением.

— А на творчестве власть Вашего знака сказывается? Ну, например, в том, как Вы ведете себя на сцене.

— Ну конечно. Скорпион делает бросок, концентрируя все свои силы в одном ударе. Этим ударом может быть слово, может быть жест, нота. Вот почему я никогда не использую балет или «подпевки»: лишние люди забирают у меня энергию, необходимую для этого броска. Причем я его делаю не сразу. И по большому счету, это даже не от меня зависит. Может пройти целый концерт, и только в конце, когда я пою последнюю фразу, происходит взрыв. В одном моменте — вся магия, все чары, все силы. Я очень нуждаюсь в этом. Как и любой творец. Мне необходимо видеть глаза, чувствовать энергию. Иначе зачем все это?

— Вас любят за русскость за патриотичные песни. И вдруг Вы меняете свой имидж на более молодежный, даже попсовый. В чем дело?

— На самом деле я ничего не меняю. Идеи те же, и мировоззрение то же. Просто я немножко обновленная. И мне хочется это отразить в своем творчестве. Я ведь не стою на месте, мне хочется идти дальше, открывать новые грани. Хочется расширить аудиторию, привлечь на свою сторону молодежь. Мои сегодняшние слушатели — это взрослые, серьезные люди. И новые песни могут их повергнуть в шок. А ведь на самом деле ничего не измени лось. Просто сегодня моя музыка звучит современнее и более понятна большинству. И хотя какие-то песни могут показаться слишком легкими, если приглядеться, то можно увидеть и второй план, и третий. Новый альбом будет очень музыкальным. Мы много взяли от рок-н-ролла, рока, от современной музыки. Ну и от нашей доброй старой попсы тоже кое-что взяли. Но лучшее. И получился такой гибрид, коктейль. У меня уже была пара больших концертов с новой программой, и реакция у публики была потрясающая. Люди безмолвствовали. И у всех было выражение шока на лице. Они не знали, как реагировать на новую Цыганову. А это классно.

— Как Вы выбираете свои песни? Что является приоритетом — музыка или слово?

— Импульс. Энергия от материала. От листка бумаги, который я взяла. Все песни для меня пишет Вадим. Это он закладывает в них тот энергетический рисунок, который я сразу чувствую, на который я отзываюсь. Это не то, чем занимаются коммерческие композиторы, которые анализируют западные хиты, отбирая, что подходит, а что не подходит для нашего человека. Вадим работает по-другому. И только он умеет писать для меня. Мне часто присылают песни, поклонники пишут, звонят, приходят на студию. Но то, что они приносят, ничего во мне не включает. Я думаю, что каждый выполняет свою программу на земле. И если я нахожусь рядом с Вадимом — это моя программа. Ведь я люблю его не только как мужчину. Я люблю его как поэта. И моя задача — жить с ним рядом, помогать ему во всем, и в том, чтобы он раскрывал в своих стихах этот космос. Удивительно, но любую песню, которую он создает для меня, я запоминаю сразу. Это как поэзия Пушкина, которого я обожаю. Вот недавно меня попросили спеть одну песню, я ее не очень понимала и не любила. Но мы ее записали. А когда стали анализировать, то поняли, что чего-то не хватает. Музыка есть, голос есть, сыграно хорошо, много модных штучек вставлено. Но чего-то не хватает. И я поняла, чего там нет — души, души нет. Эту душу не умеют выводить, вычислять, вставлять. А ведь если песня не трогает меня, она не затронет никого. Я не могу работать без души. Я не умею этого — притворяться, играть, халтурить. Мне говорят: зачем снимать такие дорогие клипы, записывать такие дорогие песни? Но это же творчество. Его не из меришь деньгами, но платить за возможность творить надо сполна. Иначе никогда не найдешь покоя, не получишь удовлетворения и не сможешь создать ничего нового. Я должна петь. Потому что, когда я пою, у кого-то становится светлее на душе, появляется надежда. И это не моя за слуга, это — дар. Он принадлежит Богу. Я им только распоряжаюсь.

— А что Вам дает этот талант?

— Этот талант дает мне счастье. И в то же время — страдания, муки… Да об этом даже говорить нет смысла. Я живу благодаря этому.

Дарья Беглова. Фото Игоря Родзяка, Алексея Свердлова и из архива Вики Цыгановой. «Лица», июль 1998 №7